Женщина-компас Тоня Матвієнко

Наталья ХИЦКАЯ

05.04.2019 141 views

Когда смотришь на таких женщин, как певица Тоня Матвиенко, хочется спросить: как они это делают? Ведь им все удается как по волшебству. По крайней мере, складывается такое впечатление. За кадром остаются многочасовые репетиции, недельные гастроли без заездов домой и близкие, которые годами прикрывают их тылы. О самых важных людях в жизни и собственном личностном воспитании мы и поговорили с Тоней Матвиенко.

Арт-справка

Тоня Матвиенко — дочь известной украинской артистки Нины Матвиенко. Мама привила ей любовь к родной песне и музыке.

В 2011 году девушка попробовала свои силы в вокальном шоу «Голос країни», где заняла второе место.

Замужем за певцом и композитором Арсеном Мирзояном. Пара воспитывает общую дочь Нину. Также у Тони есть дочь Ульяна от предыдущего брака.

Шок осознания и убитые мечты

Насколько известно, судьи одного из украинских вокальных шоу не выбрали вас из­-за «народности» вашего голоса... Как это повлияло на вас?

— Тогда я сомневалась в том, что мне нужно развивать песенную карьеру. На шоу пошла, чтобы проверить себя (так я сама себе объясняла). Я решила: если тренеры проекта ко мне повернутся, я продолжу быть певицей; если нет — с этим делом завязываю. Думала, что готова принять любую реакцию. Но оказалось, что сама себя обманывала: к отказу я не была готова. Я испытала парализующий шок. Помню, как в голове пронеслось: «Мою мечту убили». Все это было как раз перед моим днем рождения. И вмиг все предпраздничное настроение улетучилось. Тогда я поняла, что не могла себе признаться в том, что на самом деле шла на проект с другой целью: найти внешнюю поддержку, чтобы развиваться. И тут вместо поддержки меня подбивают.

Возможно, это мотивировало вас перейти на более современный репертуар?

 — А он уже был: до участия в проекте в 2010 году была записана песня «Мої сни», саунд-продюсером которого выступил Руслан Квинта, а потом был снят клип. Убило другое: мне объясняют, что у меня «слишком народный» голос. Но у меня музыкальное образование, я понимаю, что мой голос ни капли не народный — в народный коллектив меня петь не возьмут. Из-за того, что мой тембр похож на мамин, распространилось заблуждение, что у меня народный вокал. Я не раз такое слышала.

Если вы заговорили о маме, не могу не спросить, как это быть дочерью одной из самых известных и обожаемых артисток Украины?

 — Я никогда не осознавала, что являюсь дочерью самой (!) Нины Матвиенко, пока не попала на телешоу и это не стало предметом постоянного обсуждения. Мама привила мне уважение к окружающим за их личностные качества, независимо от социального уровня или известности. У меня есть просто мама, которую я уважаю, люблю и горжусь ею. И вдруг мне нужно осознать, что я — дочь народной артистки! Да, в детстве я получала больше, чем другие дети: мне из-за границы привозили хорошие вещи и жвачки. А во взрослой жизни о нашем родстве никто не догадывался. В студенческие годы у меня была другая фамилия, и о том, кто моя мама, узнали аж на пятом курсе. Я никогда не пользовалась и не кичилась достижениями своей мамы: это ее заслуги, ее слава, ее талант. Как я могу их себе присвоить и хвастаться?

Но с мамой часто сравнивают?

— Сравнивают тембр. Признаюсь, мне это очень приятно. Для меня мама — огромный авторитет и пример для подражания. Мой творческий путь начинался с ее песен, и это было правильным моим решением, чтобы понять, как дальше развиваться как личность и артист.

Сама себе инфоповод

Для артиста важно не стоять на месте. Как часто экспериментируете?

— Если в музыке, то постоянно принимаю интересные для меня предложения об участии в мероприятиях, фестивалях, о коллаборациях с разными коллективами. Впервые я пела в электронной обработке свою песню «А може, ти…» с DJ Tapolsky на фестивале «Global Gathering» в 2013 году. Примерно тогда же я начала реализовывать свой этно-электронный проект ANTONINA project, в рамках которого пошла еще на один эксперимент — сняла клип с использованием техники стоп-моушен. Хотя сейчас этот проект стоит на паузе. Это чистое творчество, которое меня вдохновляет. Очень горжусь этой частью работы и посвятила его своей бабушке, которой давно нет в живых.

Не думали продолжать подобные эксперименты?

— Безусловно! Жду, когда придет время. Ведь эксперимент — это всегда что-то незнакомое и непонятное. Это, можно сказать, нишевая музыка — ее не готовы воспринимать массово. Только со временем она становится популярной.

Ваш примерный образ соответствует внутреннему состоянию? Или за кадром вы еще та бунтарка?

— Тоня на сцене и Тоня по жизни — два разных человека. Я не хожу по городу в вечерних платьях. Скажу больше: мой стиль — спортивная одежда, джинсы, кеды, гулька из волос на скорую руку. А сценический образ должен соответствовать репертуару. Я же не выйду петь «Квітка-душа» полуголой? (Улыбается.) Но я точно не бунтарка. Бунтарь — тот, кто хочет прогнуть мир под себя, и ему до каждого есть дело. А я принимаю людей такими, какие они есть, мне никто ничего не обязан. Я просто наслаждаюсь общением и любуюсь человеком, как картиной. Подмечаю, какие на картине интересные особенности, и не стремлюсь переделать. Вообще, не люблю эти усложнения и бессмысленные навороты. Все должно быть просто. Именно эта простота и дает мне комфорт как в стиле casual, когда я выезжаю в город, так и на сцене, когда я пою чувственные песни в платье в пол. И перевоплощаться вообще не проблема.

У вас одно из образований — связи с общественностью. Вы в курсе, что и как сделать, чтобы быть услышанной. Пользуетесь этими знаниями в работе или абсолютно доверяете своей команде?

— Признаюсь честно: в студенческие годы я до конца не понимала, что такое «public relations». Всю суть поняла, когда стала певицей — на практике, наблюдая за работой профессионалов в команде. Но каждый должен быть на своем месте. PR-специалист — это связка между мной и общественностью. Я пою, саунд-продюсер занимается своим делом, режиссер клипа — своим. Результат, который вы видите, — это не следствие того, что я знаю, как подать себя в прессе, это командная работа очень многих людей.

Признайтесь, приходилось придумывать инфоповоды «под ключ» или вы считаете это неправильным?

— Моя жизнь — сплошной инфоповод! (Улыбается.) В последние лет десять столько событий, что выдумывать не приходится. В эпоху Instagram столько общих друзей, что скрыть ничего невозможно. Журналисты сами мониторят ленту и пишут материалы. Да и не забывайте, что с появлением смартфонов любой прокол во время концерта сразу появляется в соцсетях. В моем случае пиарщик лишь доносит информацию до широкой общественности и подсказывает команде, на что направить внимание, чтобы зрителям стало интересно.

 

Уцелевшие традиции

Кстати, ваша мама Нина Митрофановна много гастролировала. Хватало ли вам ее внимания?

—  Грех жаловаться. Когда я была маленькой, то знала, что мама вернется и обязательно привезет подарок. Но дома были отец, старшие братья, так что я не помню, чтобы сидела сама или с чужими людьми. Но самое главное, мне привили самостоятельность: я сама ездила в школу вдалеке от дома, занималась на фортепиано, делала уроки. Меня никто не контролировал, и я всегда знала, чем себя занять.

Какие семейные традиции существовали в вашем детстве и перешли в вашу семью?

— Главным праздником был старый Новый год. Помню, что я не могла дождаться 13-го числа, когда к нам приходили друзья семьи или, наоборот, мы ездили к ним. Сейчас, когда мы все повзрослели (У Тони два старших брата: Януарий и Андрей. — Прим. ред.), стали собираться за большим столом на Рождество. Обязательно поем, вспоминаем ушедших от нас родных и близких. А на следующий день к нам приходят колядовать друзья и коллективы. И Арсен стал частью нашей большой дружной семьи.

Будучи второй раз замужем, верите ли вы в силу штампа в паспорте или все­-таки можно и без него? Насколько это важно для вас самой?

— Это важно не столько для влюбленной пары, как для детей — что у них есть мама, папа. Но не нужно все обесценивать, будто брак — это какой-то штамп, который сегодня есть, завтра — нет, и больше ничего. Штамп — это знак, что мужчина и женщина хотят быть друг с другом, как бы там ни сложилось. Это доверие двух близких людей, которые заявляют об этом социуму в открытую: я — его жена, он — мой муж. Да и не дай Бог что, ты даже не сможешь помочь близкому человеку или своему ребенку. В нашем бюрократическом государстве в больницу или еще куда пропустят только родственника со штампом в паспорте. Это просто вопрос ответственности.

Какой возраст сейчас вы бы назвали идеальным для брака?

— Не бывает рано или поздно, вовремя или не вовремя. Брак создается с человеком, которого любишь, а не когда пришло время жениться.

Вы стали матерью достаточно рано — в 17. Часто у юных мам прослеживаются депрессии из-за свалившейся ответственности.... Стало ли для вас бременем такое раннее взросление?

— Послеродовые депрессии бывают у большинства женщин, так что, думаю, дело не в возрасте. Очень тяжело кормить ребенка каждые несколько часов, и по ночам в том числе. Не выдерживает нервная система. А когда я родила Нину, столкнулась еще со сложностями по работе. Депрессий можно избежать, если у молодой мамы есть помощь от мужчины, родителей или на крайний случай няни.

Дочерей воспитываете по-разному?

— Никогда не думала о вопросе воспитания. Главное — не превращаться в дрессировщика. Ребенку достаточно показать, что хорошо, а что плохо, какие последствия будут в этом случае, а какие — в том. Ведь я не смогу быть с дочерями рядом  всегда. Ульяна (Старшая дочь. — Прим. ред.) — серьезная, а Нина — веселушка. Они очень разные! Ребенок уже рождается личностью. И ты общаешься с ним в зависимости от его характера. Нужно помочь ему вырасти прежде всего человеком. Показать уроки из собственного опыта. Научить, помочь развить таланты. Когда появилась Ульяна, было сложнее и в финансовом плане: не было таких игрушек, лекарств. Я иногда сожалею, что Ульяна в детстве могла недополучить всего того, что сейчас есть у Нины.

Очень долго о вашем первом браке и дочери знали только близкие. Что подвигло вас поделиться этим фактом с общественностью?

— Появился запрос от общественности — я рассказала. С ростом популярности растет и интерес к артисту как к личности. Людям интересно уже не только, что он поет, а и закулисная, личная жизнь. Я ничего не скрываю и не раскрываю целенаправленно.

Учитывая, что у Арсена от прошлых отношений два сына, а у вас — дочь, кого, по­вашему, легче воспитывать — мальчиков или девочек?

— Если бы я родила сына, мне было бы легче ответить. Но в воспитании играет роль не пол ребенка, а характер. И характер родителей в том числе: умеют ли они найти подход.

В поисках душевной силы

Чему вас научили отношения с Арсеном? К чему пришлось долго привыкать, когда образовался ваш союз? А в чем сошлись сразу же?

— Сразу сошлись на фоне любви к музыке. В первую очередь мы музыканты, артисты — это наша стихия. Вообще, говорят, что подобное притягивается. Но у нас притянулось противоположное. Но для того, чтобы смотреть на мир с разных ракурсов и вместе двигаться в одном направлении. Поэтому я могу усовершенствовать себя через свою противоположность — Арсена.

Когда оба — творческие личности, это усложняет течение жизни?

— Облегчает. У нас есть понимание, что кто-то может до утра задержаться на студии, не вернуться с гастролей вовремя, потому что опоздал на поезд. Другой бы не понял, почему я не выехала из другого города. Мы знаем, что происходит в этот момент.

Супруг написал для вас песню. Это вы попросили или же он сам пришел с этим предложением?

— Просила долго! (Улыбается.) Вообще, «Не двоє» он написал еще осенью во время гастролей, а записать смогли только недавно. Проблема в том, что для меня неприемлемо записывать песню в несколько заходов, кусками. Каждый день у меня разное настроение, и это всегда сказывается на вокале. Поэтому записали, только когда появилось время, чтобы не выходить из студии, пока работа не будет сделана до конца. Кстати, Арсен настолько вдохновился результатом, что написал еще две песни. Так что будет еще один повод встретиться и о чем поговорить.

Как бы вы определили формулу вашего успеха как личности?

— Никогда не опираться в своей самооценке на мнение окружающих. Иначе возникают сомнения и начинает барахлить внутренний компас. Когда огорчает критика или радует похвала, это признак, что у человека сбиты ориентиры. Нужно опираться только на себя, понимать, чего ты сам хочешь. Повод для радости или огорчения может быть только один: ты дошел или не дошел к цели.

По­-вашему, чем все же привлекают женщины современных мужчин — красотой, умом или чем-­то иным?

— За всех мужчин не отвечу, конечно. Но мне кажется, что все должно быть гармонично и в комплексе: красота, ум, поступки. Уверенность, разносторонность, харизма. Женщина должна быть свободной, заниматься любимым делом, развиваться, видеть мир — этим она наполняется.

У вас есть какие­-то ритуалы, чтобы восстанавливаться в конце загруженного дня и напоминать себе, что вы в первую очередь женщина?

 — Мне часто напоминает о том, что я женщина, муж. (Улыбается.) Я иногда могу повести себя грубо, могу не контролировать тон голоса и настроение. А восстанавливаться я люблю на природе. Каждое лето мы ездим в Яремче — это место силы. От рабочих вопросов помогают отвлечься и занятия в спортзале. А еще положительно влияет то, что мы некоторое время не видимся и скучаем друг по другу, пока кто-то на гастролях.

Говорят, пока сам себя не полюбишь, никто не полюбит. Если нужно было бы выбрать три пункта, за которые вас стоит обожать, что бы это было?

— Искренняя, красивый голос, красивые ягодицы. (Улыбается.)

Наталья ХИЦКАЯ