Logo art-mozaika
Группа в контакте Группа facebook

Интервью 

Вадим Мулерман: песня жить помогает

Вадим Мулерман: песня жить помогает

10 сентября 2012 г.


Его смачный баритон был визитной карточкой советской эстрады 60-х прошлого века. Вершины популярности этот харьковский певец добился самостоятельно, благодаря труду и таланту. Кто знает, как сложилась бы судьба Вадима Мулермана, если бы не козни цензуры.

Отстраненный от телевидения и радио певец выехал работать в США. Вернулся в Харьков лишь в 2004-м... О времени и о себе Вадим Мулерман рассказал в интервью.

В здоровом теле…

Вадим Иосифович, что вас связывает с Харьковом?

— Прежде всего то, что в Харькове я имел счастье родиться. Здесь прошли мои школьные годы, молодость, здесь начал учебу в консерватории и окончил театральную студию при театре Шевченко. Я шел по жизни многими путями, и это естественно, ведь в молодости все пробуют себя во всем и везде. К примеру, занимался классической борьбой, даже был чемпионом украинского общества «Динамо» в своем весе. Моим наставником тогда был известный борец, чемпион Европы Сиротин, иногда — тренер Малинка. Одним словом, я развивался физически вполне нормально и гармонично. Кроме борьбы играл в футбол за юношескую сборную Харьковской области. Однако завоевывать медали, побеждать в крупных турнирах никогда не стремился, это была не самоцель, просто хотелось проверить себя на прочность, на что я способен.

Vadim -mulerman _1808960Интересно, а в какой школе вы учились? Когда у вас возникло желание петь?

— Я еще застал то время, когда были женские и мужские школы. Нас объединили в 1953 году, когда я учился в девятом классе. События происходили в 82-й школе, находившейся на улице Чернышевского. Сейчас там располагается один из факультетов педуниверситета. Тогда ее называли «82-я мужская, непромокаемая». По тем временам это была самая хулиганская школа в городе, но лучшая по успеваемости. Мы все хорошо учились, но бывало, что сбегали с уроков, прыгая с третьего этажа в уголь, который заготавливался для отопления. Особенно мы не любили английский, за что я сегодня себя не уважаю. Тогда мы не понимали необходимости в нем, для нас иностранный был чужд, а сегодня своим детям говорю, что надо знать минимум три языка, чтобы не чувствовать себя за границей неловко, не быть недоразвитым и недоучкой. Именно в 82-й, когда учился в начальных классах, любил слушать, как поют. В военные и послевоенные годы были такие динамики, их называли «тарелками», звук был некачественный, но громкий, у меня были любимые певцы С. Я. Лемешев, И. С. Козловский. Тогда и классику, и эстрадные песни пели одни и те же артисты. Мне очень нравился Артур Эйзен и другие известные певцы. Как-то, прослушав очередное выступление по «тарелке», подумал: «А, может, и я стану таким?» Втайне от всех тренировался петь дома, затем попробовал себя на школьной линейке, после чего классный руководитель решил, что на одном из праздников именно я буду петь «Это было в Краснодоне». У меня тогда был дискант — таким высоким мальчишеским голосом я запевал в школе. Прошло время, и мы стали более взрослыми. Помню, на школьном вечере исполнял песню о коробейниках, где, в частности, были такие слова: «Подставляй-ка губки алые, ближе к милому садись». Как вспоминают мои одноклассницы, после этих слов, густо краснея, я резво убегал со сцены.

Но дома, когда никого не было, я, что называется, пел на полную катушку. Как-то однажды (тогда наша семья жила на улице Ольминского, а окна летом были открыты) я как обычно себе пел, но когда случайно выглянул из окна, под ним стояла огромная толпа. Тогда я не понял, что люди остановились послушать меня. Начался обеденный перерыв, из политеха пришел отец, взял меня за руку и повел в вечернюю музыкальную школу. Кстати, она существует и сегодня, но уже в другом месте.

По «блату»

Путь к профессиональной сцене был долгим и нелегким?

— Не то слово. Прежде нужно было пройти армию. В те годы ликвидировали военные кафедры по той простой причине, что молодых людей было мало, а служить-то кому-то нужно было. Была целая история. Меня начали таскать в военкомат, даже часового у квартиры ставили, милицию вызывали, чтоб не сбежал. Служить я не хотел, потому что уже начинал петь, окончил театральную студию, поступил в консерваторию… И тогда мама мне говорит: «Найди, пожалуйста, Сергея Яковлевича Лемешева». В то время это был один из лучших теноров Союза, он соперничал с И. С. Козловским, но это было хорошее соперничество. Когда Сергей Яковлевич приехал на гастроли в Черновцы, я взял билет на поезд. Мама рассказала мне, что после войны Лемешев был в Харькове на гастролях, она тогда была молода и красива и, очевидно, ему понравилась. Во время выступления он ей подмигивал, а после концерта пригласил в кино. Короче, они подружились, и, уезжая, Сергей Яковлевич сказал: «Если будет нужна помощь, обращайтесь». Он остановился в гостинице «Украина», но администратор отказалась меня пустить к нему, но позвонила в номер. Я сообщил Лемешеву, что я от Эти — так по-еврейски звучало имя матери. Услышав знакомое имя, Сергей Яковлевич сбежал вниз, поднял меня в номер, я все объяснил. Прослушиванием песни «Дивлюсь я на небо» и романса Чайковского «Растворил я окно» мэтр остался доволен. Затем он набрал номер телефона командующего Киевским военным округом П. К. Кошевого. Так я стал солистом военного ансамбля в 1961—1964 годах, где, собственно, и началась моя профессиональная деятельность.

99689216_99689216forumtonnelПопал под раздачу

С какими оркестрами вам приходилось работать?

— Когда я вернулся из армии, приехал в Ленинград, где я жил в гостинице с Мурадом Кажлаевым. Когда у отца случился третий инфаркт, работать некому было, брат тогда учился в ХПИ, и Мурад уговорил меня приехать в Дагестан поработать в местном ансамбле. Там я познакомился с Расулом Гамзатовым. На его стихи Мурад Кажлаев писал песни, которые впоследствии я исполнял. Потом на гастролях к нам как-то пришел Анатолий Кролл и пригласил меня в Тулу. Мне везло на музыкантов и руководителей музыкальных коллективов. Из Тулы я попал в Москву к Юрию Саульскому, который в 1966 году впервые в СССР при Росконцерте организовал вокально-инструментальный оркестр «ВИО 66». В 1966 году на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады с песней «Хромой король» стал лауреатом.

Далее меня в свой оркестр работать солистом пригласил Леонид Осипович Утесов. Он тогда редко выходил на сцену и просил его заменить. На это я ему ответил, что заменить Утесова нельзя — его можно только подменить. Он просил на год. И тогда со мной произошло то, что впоследствии сыграло злую шутку. В одну из концертных программ я включил несколько еврейских песен. Об этом узнал председатель Госкомитета по радио и телевещанию Лапин, и вскоре выход на телевидение и радио мне заблокировали. С этого начались все мои несчастья, потом к этому подключились мои коллеги: им было выгодно убрать меня с дороги. Внешне вроде бы хорошо друг к другу относились, но такой профессиональный «сволочизм» присутствовал. Решил попросить Утесова помочь вернуть меня на телевидение, и тогда Леонид Осипович сказал потрясающую фразу, которую я вспоминаю и поныне: «Вадик, что значит, что я пойду к Лапину? Это получится, что еврей защищает еврея». Я ему ответил: «Леонид Осипович, какой вы еврей — вы Утесов». Тогда с Израилем были сложные отношения, а под раздачу попали наши советские евреи. Они были разные: кто-то, как Кобзон, служил власти, а я, к примеру, считал возможным и нужным исполнять народные еврейские песни, искренне не понимая, почему можно петь народные калмыцкие, грузинские, а еврейские — нельзя. На этом и погорел. Но по истечении 40 с лишним лет не жалею ни одного дня, ни одной минуты, что тогда делал, хотя именно это исковеркало всю мою дальнейшую судьбу. Дошло до того, что одно время у меня просто замолчал телефон: говорить со мной боялись.

Тем не менее, в 1978 году вам присвоили звание заслуженного артиста РСФСР…

— Утесов настоял, чтобы я был исполняющим обязанности художественного руководителя оркестра, а впоследствии обещал передать оркестр в мое подчинение. Я говорил ему: «Живите еще сто лет, это ваше детище». Мы были в хороших отношениях. После присвоения звания в ресторане «Прага» состоялся банкет. Были работники ЦК, телевидения, артисты. Утесов тогда уже был стар и болен, но он приехал. Он произнес такие слова: «Я хочу произнести тост не за заслуженного артиста РСФСР, а за народного. От вас, здесь присутствующих, зависят звания. Выдать это звание артисту должны тогда, когда он еще сможет его подтвердить, а не тогда, когда вы мне его дали, — в 70 лет». Эти слова он произнес с обидой в голосе. Вспоминая тот вечер, до сегодняшнего дня не могу себе простить, что не заснял вечер на пленку. Такого Утесова я никогда не видел и не знал: он шутил, танцевал, декламировал свои стихи, пел. Его словно прорвало на том вечере. Это были бы уникальные кадры. Единственное оправдание в том, что я до последнего момента не знал, будет ли Утесов на том вечере. Кстати, мою просьбу поговорить с Лапиным Леонид Осипович так и не выполнил. Да Бог ему судья. Вскоре я ушел из его оркестра в коллектив «Ребята с Арбата», который создал сам.

Товарищи по несчастью

BioВадим Иосифович, почему цензура придиралась к текстам ваших песен? В этом отношении вы очень схожи с Владимиром Высоцким…

— Да, тогда это было часто, особенно со мной. И когда в очередной раз меня вырезали из одной программы, я набрался смелости обратиться к Лапину, чтобы все выяснить. Я записывал пластинку на «Мелодии» и позвонил в Комитет, чтобы мне назначили аудиенцию. Неожиданно он ответил по телефону, и я у него спросил, почему меня постоянно вырезают из всех программ. Позже тогдашний редактор музыкальной редакции ЦТ Борис Пургалин мне рассказывал, что, когда Лапин смотрел тот самый концерт в «Останкино», посвященный воинам, и увидел мое выступление, где я пел песню «Виталий Павлович» о войне, то удивился, почему Мулерману так аплодируют, и приказал вырезать, воскликнув при этом: «Уберите эти сионистские рожи с экрана!» Когда я смотрел запись программы, естественно, об этом не знал. Но все понял, увидев вместо своего выступления вставной номер солиста Большого театра Артура Эйзена, который пел народную песню. Выступление заканчивал он, а уходил со сцены я. Это меня возмутило до глубины души. Лапин поинтересовался, кто мне рассказал о произошедшем. Я ответил, что выдавать человека не буду, потому что он сразу же будет уволен, как уволены 200 работников телевидения и радио только за то, что у них есть еврейские фамилии либо они похожи на евреев.

А с Володей Высоцким меня познакомил его двоюродный брат Паша Леонидов. Мы начинали примерно в одно время, и нас обоих прикрыли. Паша нам делал концерты в Казахстане. Мы выступали вместе: я — первое отделение, он — второе. До Казахстана вместе проехали по Волге. Публика шла на два имени. Помню, в Куйбышеве просто разломали Дворец спорта. Он вмещал две тысячи, а за пределами было еще 10 тысяч желающих побывать на концерте. Люди потребовали, чтобы динамики вынесли на улицу, но когда администрация этого не сделала, выломали двери, но своего добились.

Паша Леонидов был знаменитый администратор. Он потом уехал в Америку из-за того, что у него были нелады с властью. Через несколько лет туда приехал и я, но по приглашению американских властей организовать там российский детский музыкальный театр. Павла уже не было в живых. Его жена Галя рассказала, что он после смерти оставил книгу о Высоцком и пальто Высоцкого. В этих воспоминаниях вся правда, порой очень горькая, обо всей его жизни. Она подарила мне книгу и отдала пальто. История пальто такова. Когда Высоцкий вместе с Мариной Влади приехали в США на гастроли, в Нью-Йорке было холодно. Владимир был в одном костюме, и тогда они с Пашей пошли в магазин и купили бежевое пальто. В Нью-Йорке Высоцкий пробыл буквально три дня, а потом улетел в Калифорнию, в Лос-Анджелес. Там пальто больше не понадобилось, вот и осталось у Леонидова. Знаю, что Никита Высоцкий организовал музей отца, но он не знает об этом пальто. Жене я сказал: «Когда умру, тогда и отдашь пальто в музей».

Разбор полетов

Кого из советских эстрадных певцов, выступавших в 60-х, считаете самым талантливым?

— Ваш покорный слуга входил в пятерку лучших. Если схематично распределить: Магомаев, Мулерман, Ободзинский, далее Хиль, Макаров, где-то девятым или даже десятым по счету был Кобзон. Хоть он и имел самые тесные контакты с начальством, но народ прежде всего любил эту пятерку. Самым лучшим, на мой взгляд, был Магомаев. Он был моложе меня на четыре года. Мы все были голосовые певцы, не то, что сегодня. Валерке Ободзинскому я в свое время помог, потому что он был самым молодым из нас. Но все мы тогда пробивались самостоятельно, не по блату. Тот же Ободзинский пел уже не совсем по-D 6bb 24cc 7cc 35d 95e 5e 81bf 96c2советски, в его голосе были иные нотки, которые я подспудно ищу у нынешних исполнителей. Он был тенор. Я баритон. В свое время я помогал и Володе Макарову, и Леве Лещенко, когда его никто еще не знал (он бегал ко мне спрашивать, как брать верхние ноты), и Валере Ободзинскому, когда он только начинал, подарив ему написанную для меня песню Тухманова «Эти глаза напротив». Сегодня, кстати, так называемые звезды не стесняются говорить, что выступают на корпоративах, где зарабатывают огромные деньги. Но хороших исполнителей мало. Леонтьев, Серов, Долина — шикарная певица. Елена Ваенга мне нравится, хотя там цыганщины многовато, нужен режиссер, но она ни на кого не похожа. А мне по душе, когда певец или певица — яркая личность.

Следующим этапом в вашей жизни была Америка, откуда в 2004 году вы вернулись в родной город, где создали Молодежный театр песни. Чем живет сегодня ваше детище?

— Союз распался, надо было где-то работать, чтобы прокормить свои семьи. В общем, кто куда: Эдик Хиль уехал во Францию, меня пригласили в Америку, где я создал детский театр, а здесь, в Харькове, — Молодежный театр песни. Между прочим, живя там, я ничуть не сомневался в том, что обязательно вернусь в город моего детства и молодости. К сожалению, в прошлом году из восьми комнат полуподвального помещения в ХНУ им. Каразина, которое мы отремонтировали за свой счет, нас выселили. За то, что мы якобы не заплатили аренду. Помещение отдали частным компаниям. Но театр существует. Слава Богу, о том, что мы лишились крыши над головой, узнал мэр Песочина А. В. Чернобай. Это прекрасный человек. Он забрал нас к себе. Сейчас ютимся в небольшом поселковом клубе, потеряли звукорежиссера, балетмейстера, хореографа, но мы терпим. Моим воспитанникам удалось достичь высокого уровня для своего возраста. У меня есть две девочки, которые напрочь «кладут всех на лопатки», а слепой мальчик Ваня Ганзера стал победителем шоу «Голос країни». Вместо 40 у меня осталось 22 человека. В театре прошел естественный отбор: ушли те, кто пришел случайно. Возможно, отсеются еще несколько человек, но зато останется ядро, которое я могу показать на любом уровне. Мы дважды с успехом гастролировали в Израиле, в Петербурге, в двух городах Урала, трижды в Крыму. Но без педагогов мне тяжело заниматься всем. Гарантировать стабильную зарплату я не могу, театр живет за счет спонсоров. Я просто помогаю городу, ведь у меня бесплатно занимаются дети малоимущих родителей. Надеюсь найти пару меценатов, чтобы появились деньги для педагогов.

Не будем прогибаться…

О будущем задумываетесь?

— Конечно. У меня семья: жена Светлана и две дочки — Марина и Эмилия. О них думаю постоянно. В России говорят, что ты там делаешь, давай к нам. Отвечаю: я здесь родился, здесь могилы моих родителей, здесь живут родные мне люди. Меня многие приглашают: Курск, Тула, Урал, Благовещенск, Хабаровск, но это далеко. Еще потерплю до Нового года, а там будет видно. Лукашенко в Белоруссии меня уже 10 лет ждет, дает кафедру, помещение, театр. Кто знает, как будет дальше...

Какие черты вас больше всего подкупают в людях? Какие качества не приемлите?

— Человечность. Это самое главное. Не приемлю предательства. Если человек один раз предал, он предаст и второй раз, и третий… Я могу с ним поздороваться, но руки не подам.

Ваш девиз по жизни либо правило, которому следуете постоянно и неукоснительно?

— Мне в жизни повезло потому, что неоднократно посчастливилось встречаться с такими великими людьми, как Райкин, Утесов, Шульженко, Бернес. Я не могу жаловаться на жизнь. Несмотря на козни антисемита Лапина, друзей, подставивших мне ножку, я выжил. Жаль, что очень рано ушли Магомаев, Хиль, Макаров, Ободзинский… Уверен, они умерли от невостребованности. Я сейчас нахожусь в этом положении. Но я как-то сумел, может быть, за счет своего спортивного прошлого, выдержать удары судьбы. Я приучен к борьбе, несправедливости, хотя перенес обширный инфаркт и инсульт, слава Богу, не очень сильный. Главное — всегда оставаться самим собой, не гнуться под ударами судьбы.

 

 
 

Кустурица снимет фильм по мотивам «Преступления и наказания»

Потап заменит Николая Баскова!

25 мая украинский шоумен станет ведущим Премии «RU.TV» в Москве.  

Джулия Робертс: между теткой и телкой

Высокая, худая, угловатая, с длинными руками и чрезмерно резкими чертами лица, Джулия Робертс совсем не соответствует голливудским стандартам. Но ослепительная улыбка и сияющие глаза превратили ее в одну из самых харизматичных актрис мирового экрана. На фабрике грез она стала звездой № 1, а различные СМИ не сговариваясь называют ее самой сексуальной женщиной современности.  

Макс Барских оказался среди победителей премии МУЗ-ТВ 2012

Стали известны победители главной музыкальной премии в России МУЗ-ТВ.

После увлечения зарубежными моделями, бизнесмен разглядел отечественных.

Мозаика

 
Арт-мозаика

© 2011-2018 "АртМозаика". Все права защищены.

Копирование, публикация, распространение материалов сайта разрешается с письменного разрешения редакции.